ГОМЕОПАТИЧЕСКИЙ ПРИНЦИП В МЕДИЦИНЕ ДО ГАНЕМАНА (продолжение)

Учитывая его обширное знакомство с трудами медицинских авторов, как древних, так и современных, я вряд ли могу предположить, что он не читал трудов такого всемирно известного человека, как Парацельс, но ведь во всех его произведениях ни слова не встречается об этом замечательном и оригинальном писателе и мыслителе. Сходство некоторых отрывков из Organon и второстепенных сочинений Ганемана с некоторыми частями работ Парацельса настолько поразительно, что трудно поверить, что Ганеман не заимствовал их у Парацельса; и всё же, если бы он сделал это, разве он не признал бы этот факт? В конце концов, сходство может быть чисто случайное, а идеи, кажущиеся заимствованными, это именно те идеи, которые обязательно должны прийти в голову тому, кто, подобно Парацельсу, освободился от оков устаревшей и ложной системы и приступил к изучению природы собственными глазами, без искажающих очков разных школ.

Один из непосредственных последователей Парацельса, Освальд Кролл, которого Шпренгель и другие считали видным представителем системы Парацельса, похоже, плохо понимал максимы своего учителя, когда говорит: «Свиные мозги благотворно влияют на работу мозга; те, кто потерял память при рождении, должны получать молодые свиные мозги с мускатным орехом и ароматной корицей». Парацельс ясно говорит: «Мозг свиньи не мозг человека». Однако, утверждение Кролла является очередным доказательством идеи необходимой аналогии между болезнью и лекарством.

Иога́нн Агри́кола, который процветал вскоре после Парацельса после того, как обвинил своих современников в неспособности вылечить ни рак, ни волчанку, ни фистулу, ни проказу, говорит: «Если рассматривать этот предмет в правильном свете, следует признать, что скрытый яд лежит в основе таких болезней. Этот яд должен быть характера мышьяка, следовательно этот яд должен быть удалён посредством того же или подобного яда». Далее он отмечает: «Если у вас настоящая realgar болезнь [от сульфида мышьяка], её нужно лечить настоящим realgaric средством [сульфидом мышьяка, AsS], и никаким другим». То есть, если перед нами случай заболевания, напоминающий патогенетические эффекты мышьяка, мы должны лечить именно этой субстанцией, а не какой‑либо другой —это отчётливая декларация гомеопатического принципа.

Очень похожую мысль высказывает астроном из Дании, великий Ти́хо Бра́ге: «Болезнь имеет немало общего с природой серы, поэтому с помощью серы вы избавитесь от неё, как если бы она была подобна ей. Мнение Галенистов не всегда верно, к противоположностям следует относиться с помощью противоположностей» (Tycho, Epist. Astron., p. 162.). Древний богослов Иоганн Арндт умерший в 1621году, в одной из своих проповедей свидетельствует об определённом виде лечения среди врачей его современников: «Врачи иногда лечат contraria contrariis, противоположное противоположным»; «иногда врачи лечат similia similibus, подобное подобным, яд ядом (как противоядие)». Этот отрывок доказывает, что использование гомеопатии в теории и практике врачей было общеизвестным и приводилось в качестве примера популярными проповедниками. Относительная ценность аллопатических и гомеопатических методов лечения, время от времени становилась предметом обсуждения в статьях тех дней, из которых, к сожалению, я могу привести только названия:«J. Petri Angermanni, præs. J. Frank, de nobiliilla quæstione : Излечивается ли противоположное противоположным или подобное подобным: Upsala, 1641»; «Диссертация о лечении подобными средствами: Præside M. Alberti, respond. F. A. La Brugniere: Hala1734».

Наш Ми́льтон свидетельствует об истинности гомеопатического принципа, показывая это следующем отрывке из предисловия к драматической поэме Samson Agonistes: «Трагедия, — по словам Аристотеля, — обладает силой, которая вызывает жалость, страх или ужас, очищая разум от этих и им подобных страстей. Сама природа прилагает немало усилий, чтобы подтвердить это, поэтому в медицине для лечения меланхолии используются вещества с меланхолическими оттенками и свойствами, кислое применяется против кислого, а соль для устранения солевых отложений».

Таким образом, я представил вам множество авторитетов среди учёных и просвещённых представителей медицины, науки и литературы древности и средневековья, чтобы показать вам, что принцип similia similibus признавался ими, более или менее. Теперь я хочу обратить ваше внимание на ещё одно свидетельство в пользу этого терапевтического принципа.

Среди практиков и популярных эмпириков прошлых веков, мы находим любопытную доктрину, которая, по-видимому, привлекала внимание почти во все века, а именно идею о том, что внешняя, видимая форма, вкус или запах лекарственных веществ дают нам возможность обнаружить их терапевтические свойства. Эта идея получила название Doctrine of Signatures [доктрины сигнатур]. Считалось, что физические свойства растительного или минерального лекарственного средства во многих случаях дают нам ключ к его терапевтическим свойствам. Я перечислю несколько примеров, иллюстрирующих доктрину сигнатур, которая пользовалось большой репутацией в средние века и следы её можно найти и в наше время.

Цветок маленького растения euphrasia имеет отдалённое сходства с радужной оболочкой. Считается, что это указывает на её полезность при болезнях глаз, особенно при неясности зрения. В Англии, Германии и Франции euphrasia называется, eyebright, augentrost, casse­lunettes или очанкой, что подчеркиваются достоинство этого растения, на основании которого оно используется как офтальмологическое средство. В своей книге Потерянный Рай, Ми́льтон приводит пример, когда Архангел Михаил передаёт её Адаму, чтобы улучшить его зрение: «Затем очистил он, эуфразией и рутой, нерв зрительный, в надежде многое увидеть». Другой поэт, Ше́нстон, пишет: «Эуфразию  нельзя оставить незамеченной, она заставляет тусклые глаза видеть на многие лье вокруг».

Orchis root имеет отдалённое сходство с человеческими яичками, благодаря которым он приобрёл известность при лечении импотенции.  Turmeric и berberis bark имеют репутацию средства от желтухи, равно как и жёлтый сок chelidonium. По той же причине rhubarb и aloes были противожелчными лекарствами наших предков, возможно они входят в состав современных пилюль Cockle. Hypericum perfoliatum при раздавливании выделяет кроваво красный сок, что является верным признаком того, что он специфичен при кровоизлияниях. Мощное действие сока poppy на голову указано нам природой, которая придала вместилищу семян этого растения форму человеческой головы c императорской короной на вершине. 

Ranunculus ficaria и scrophularia nodosa имеет корни, похожие друг на друга и имеющие некоторое отдалённое сходство с геморроидальными выпячиванием, поэтому оба эти растения широко использовались для лечения геморроя. Красный краситель, получаемый из madder, более полезен для стимулирования менструальных выделений аналогичного цвета, чем для окраски ткани. Saponaria пользовалась значительной репутацией как растворяющее и моющее средство, отвар её корня при взбалтывании образует пену, подобную мыльной пене, растворяющие и моющие свойства которой хорошо известны каждой прачке. Более того, из очищающих свойств самого мыла на внешние объекты, логически следует его очищающее и растворяющее действие на внутренний организм. 

Cassia fistula имеет форму, похожую на кусочек кишечника, высушенного и окрашенного в чёрный цвет, этого было достаточно, чтобы побудить медиков признать его ценным лекарством для кишечника. Должно быть, действительно слеп тот, кто не может увидеть поразительное сходство lemon с человеческим сердцем, несмотря на все различия в цвете, размере и форме, и это сходство в достаточной степени объясняет его предполагаемые сердечные достоинства. Желчь имеет горький вкус, как gentian, поэтому природа указана нам на неё, как подходящее средство от расстройства жёлчи. Гриб под названием phallus impudicus имел всеобщую известность как афродизиак и средство, способствующее плодовитости, благодаря некоторым особенностям его структуры, на которые нет необходимости более подробно ссылаться. 

В ветках eldertree содержится сердцевина, которую можно рассматривать как спинной мозг, поэтому нет ничего более очевидного, чем то, что это лечебное средство при болезнях спинного мозга. Если мы хотим грудного лекарства, тогда давайте найдём то, которое несёт на себе отпечаток руки природы, свидетельствующий о её власти над болезнями лёгких. Вот оно—lichen pulmonarius, сходство, которого с лёгкими животного невозможно отрицать и чьи преимущества при лёгочном оттоке и чахотке общепризнаны. Корень cyclamen europæum по форме отдалённо напоминает желудок животного, и поэтому предполагается, что он обладает особой эффективностью при болезнях этого органа. Каменное семя или lithospermum, не могло обладать подобной твёрдостью без какой‑либо причины, на основании этого качества предполагалось их действие при камнях в мочевом пузыре. Saxifraga славилась тем, что разрушала не только камни, среди которых она растёт, но и те, которые поражают почки человека.

 Mandrake, или atropa mandragora, лишённая листьев, имеет сходство с маленьким человечком. На это сходство так намекает поэт Лэ́нгхорн: «Посмотри на этот корень мандрагоры, человеческие ноги, человеческие руки, в ужасе останавливается испуганный пахарь, когда видит её стройную фигуру». Может быть, именно это сходство с homunculus обеспечило этому растению великую известность как покровителя плодовитости? Известность mandrake, исходит от времён Ветхого Завета. Рахиль и Лия поссорились из-за mandrake, которую Лия купила, чтобы восстановить свою способность к деторождению.

Я мог бы умножить иллюстрации практики применения целебных свойств веществ по их внешним физическим свойствам почти до бесконечности, но я закончу, процитировав одну из работ более современного авторитета в медицине, а именно доктора Ривьера, у которого есть следующий отрывок: «Менструальная кровь женщин, особенно здоровых, пахнет ароматом цветков календулы, следовательно я предполагаю, по аналогии, что вещество календулы поможет при нарушениях менструаций» (Obs. com., Obs. 30). Таким образом он обнаруживает характерный признак лекарства в его запахе. 

Этих примеров будет достаточно, чтобы показать вам широкое распространение учения о сигнатурах, почти во все времена. Такому учению невозможно доверять, но её существование и длительная популярность являются важным фактом. Возможно, учение о сигнатурах, это памятник таинственной древней истине, которое было потеряно или укрыто течением веков. Истина, существовавшая в эпоху невежества, понятная только тем, кто с ней знаком, и непонятная и нелепая для других. Как бы то ни было, в доктрине о сигнатурах мы можем увидеть прообраз того, что мы называем единственным истинным законом в медицине.

Теперь я перехожу к тем авторам, непосредственным предшественникам или современникам Ганемана, которые в разной степени, признавали гомеопатический терапевтический закон.

Сам Ганеман приводит ряд примеров, в которых этот закон более или менее признаётся. Бульдюк понял, что слабительные свойства rhubarb были причиной его целебной силы при diarrhoea. Детхардинг пришёл к выводу, что именно свойство senna вызывать колики дало ей возможность лечить колики. Бертолон заметил, что электричество снимает боли, подобные тем, которые оно вызывает. Тури доказал, что электричество учащает пульс у здоровых людей и уменьшает его частоту, когда он болезненно частый. Фон Штёрк спрашивает, не должен ли stramonium быть полезен при безумии, поскольку он обладает способностью вызывать расстройства ума; а датский армейский врач по имени Шталь (не великий Шталь) ясно заявляет[1]: 

«Правило, обычно действующее в медицине, лечить с помощью лекарств противоположного действия, совершенно неверно. Я, убеждён, что болезни поддаются лечению и излечиваются средствами, вызывающими сходное воздействие. Ожоги путём воздействия огня; обморожение конечностей применением снега и самой холодной воды; воспаление и синяки дистиллированным спиртом; подобным же образом я лечил склонность к кислотности желудка, очень маленькой дозой серной кислоты с самыми замечательными результатами в тех случаях, когда ряд абсорбирующих средств был бесполезен».

Ривьер, о котором я уже упоминал ранее, рассказывает о человеке, ужаленного в шею и лицо несколькими пчёлами, которого он успешно вылечил маслом скорпиона. К другому укусу, в хрящ уха, Ривьер приложил cantharis, что вызвало небольшой волдырь: «потому что cantharis, это разновидность мухи, подобной пчеле».  Болезнь, по его словам, исчезла за четверть часа, прежде чем успела покраснеть кожа волдыря.

Доктор Рапон старший, упоминает, что женщины одной деревни в департаменте Луара лечатся от metrorrhagia с помощью geranium cicutaria. Единственная причина, по которой они использовали это растение, заключалась в том, что они наблюдали, как их коровы заражались этой болезнью, питаясь этим растением.

У молодого родственника доктора Дессе внезапно появились симптомы, напоминающие отравление, вызванное lolium temulentum. Фермеры настоятельно посоветовали ему съесть немного хлеба, в котором, как они знали, содержатся части плевела. «Потому что, — сказали они, — он часто вызывает у нас точно такие же симптомы, как те, от которых страдаете вы, следовательно, он должно вас вылечить».

В 1820 году, доктор Мари из Лиона опубликовал работу под названием Новый Медицинский Справочник предположительно, совершенно не зная об открытии Ганемана. Этому стоит удивиться, поскольку наши коллеги по ту сторону Ла‑Манша обычно поразительно невежественны во всём, что происходит за пределами Франции. В этой книге д-р. Мари пишет: «Несомненно, что иногда мы лечим, действуя в том же направлении, что и природа. Своими лечебными действиями мы вносим вклад в благотворные усилия, которые она начала, но не в силах довести до конца». В подтверждение этого предположения он приводит множество примеров излечения: диареи-слабительными; обессиливающего потоотделения-потогонными средствами; коматозной лихорадки-опиумом; а и эпилепсии лекарствами, которые могут вызывать эпилепсию. Он заявляет: «Невозможно, чтобы эти факты были просто счастливой случайностью. Несомненно, они связаны с каким‑то великим терапевтическим законом, который я, возможно, лишь частично раскрыл в изложенном выше принципе, но который всё ещё нуждается в более чётком определении».

Мне нет нужды приводить многочисленные примеры признания терапевтического закона подобное лечится подобным теми, кто писал после открытия Ганемана, поскольку невозможно знать, не было ли его изложение при таких обстоятельствах плагиатом. Я полагаю, что я привёл достаточное количество доказательств существенного признания гомеопатии из медицинских трудов и народных верований, существовавших за много веков до Ганемана. Я мог бы, если бы захотел, привести почти неограниченное количество фактов из истории древней медицины, чтобы доказать, что гомеопатический принцип постоянно, сам того не желая, использовался при лечении болезней. Однако такие доказательства совершенно не соответствуют моей цели, которая состоит в том, чтобы показать вам, что этот принцип не только использовался, но и признавался и преподавался, иногда более, иногда менее отчётливо, в любой период истории медицины.

Некоторые ревностные сторонники гомеопатии пытались продемонстрировать признание гомеопатического принципа в других областях, помимо медицины. Так, мистер Лидам в статье, опубликованной несколько лет назад в British Journal of Homœopathy, усматривает вероятный намёк на гомеопатический закон излечения в вознесении Моисеем медного змея, как исцеление всех тех, кого ужалила змея. Доктор Бюхнер из Мюнхена считает, что вся система Христианства представляет собой гомеопатический процесс лечения или спасения человеческой души. Однако мне нет нужды вдаваться в его аргументы, поскольку они не имеют отношения к нашей теме и могут быть сочтены некоторыми из моих слушателей непочтительными.

Утверждается, что Гомер ссылался на гомеопатический принцип, когда описывал копьё Ахилле́са как единственное средство от ран, нанесённых его копьём. Среди предписаний Schola Salanitura [?] мы находим совет: «Если тебе утром стало плохо от вина после ночной пирушки, то выпей вина». В просторечии он гласил бы так--чем ушибся, тем и лечись.  Цитировали даже великого поэта всего человечества, как свидетеля гомеопатической истины в морали и медицине. Таким примером, из пьесы Укрощение Строптивой, считается излечения дурного нрава Катарины путём демонстрации со стороны Петруччо подобного нрава[2]. Похожим способом древние спартанцы лечили своих юношей от пьянства или порока, показывая им своих рабов в состоянии зверского опьянения или другого порока.

Рискуя дать вам избитую цитату, я закончу эту лекцию прочтением у Шекспира гомеопатического совета, который даёт Бенволио нежно влюблённому и разочарованному Ромео:

«Нет, пламя только пламенем сжигать, мученье мученьем унимать, в круженье головы кружись обратно, одну беду лечи другой бедой. Свой взор ты отрави заразой новой, тогда исчезнет прежний яд суровый»[3].

[1] Organon, pp. 107, 108.

[2] Подобная идея легла в основу рассказа Раймунда «Альпийский Король и Мизантроп». Герой­—угрюмый, вспыльчивый, жестокий человек, плохо обращающийся со своей женой, детьми, родственниками и друзьями. Такой характер становится для всех невыносим. Он удаляется в лес, испытывая отвращение ко всему человечеству, где встречает Альпийского Короля, который убеждает его вернуться в общество, где он, Король, выступил в роли мизантропа. Герой, который раньше не замечал своих недостатков, теперь стыдится своего поведения. Как зритель, он осуждает действия, которые, когда‑то совершал с удовлетворением, и навсегда излечивается от своей мизантропии. В данном случае уместно немецкое выражение: «объективные недостатки излечили его собственные субъективные недостатки».

[3] Шекспир Уильям. Ромео и Джульетта. перевод с английского И. Росковшенко. Москва. типография В. Грачёва. 1861.